Новости Карта Приморья О проекте
 

Наши друзья и соавторы / Генрих Костин / "Минск"

"Минск"

«МИНСК»

Наш водолазный катер имеет номер 1140. Никто этим номером его в заливе не зовёт. Остряки СУ-406 и акватории Золотого Рога наш катер зовут без двадцати двенадцать. Обед! ВРД подходит к глубоководной набережной Дальзавода. Была такая! Был мощный док. И сейчас ещё вместо дока дикая ямища на Луговой с деревьями и бурьяном. А рядом наша последняя для СУ-406 недоделка перед крахом советской власти на Дальнем востоке – сухой док и достроечный цех. Сейчас это просто следы снежного человека. Следы есть, человека нет.

Катер плоским клопом теснится к «Минску». В небо уходит сталь гигантского борта. Поле швартовой набережной в первозданной чистоте сдачи. Чёрные «Волги» волчьей стаей. Адмиралы увешены до колен гремящим иконостасом. Все морские победы последних столетий империи. За этой группой ещё полсотни строителей последних камней коммунизма. Мы с Валерием Поповым двумя лепёшками голодных лет, но не сбоку припёку, а сами по себе. Без нас не было бы этой набережной, дока «массор», дока на Луговой, причалов порта Владивосток.

Уму непостижимо! Как мало людей строят и как много с этого имеют. Конечно, я не говорю о тех, кто будет работать в портах, я говорю о тех, кто никогда не будет работать, а только что-то урывать, воровать, терять и находить новое пристанище в новом обличии. От предателя КПСС до возрождения в новых партиях РФ. Этот контингент ВВП не даёт, а только активно потребляет.

Кавалькада шествует по Набережной. Вчера военморы, затурканные, но ещё не голодающие, вениками, руками, мётлами и кто чем драили подходы к авианосцу. Метались офицеры, мелкими шавками носились мичмана. Блеск одного мгновения сдачи, а потом запущенность навсегда.

У нас последняя работа. Как у «Минска» последний триумф, не гибель в бою, не слава боя русского моряка, а заурядное металлолом и гвозди. Это всё чуть позднее, а сейчас мы крепим цепи на бочки. На баке судна чёрная швартовая команда с белыми вкраплениями командиров. Там тянут швартовы голыми руками вместо шпилей. Мы шпилём вместо голых рук. Последний клин, последний матюк. Мы задрали головы к клюзу судна, как входу в туннель имени Сталина.

- Всё.

Истомин, Агапов, Дружинин тащат на места инструмент. С высоты борта хрип матюгальника на весь Золотой Рог. Но, кроме набора грохочущих железных звуков, можно разобрать только одно слово – явиться.

- Нас зовут.

Мы смотрим друг на друга.

- А что, здесь ещё кто-нибудь есть? Иди.

Я выползаю на причал. Груда тел в регалиях, груда тел у чёрных машин и три фигуры в отдельной стойке. Шестёрка в капе два называет мою фамилию.

- Подойдите.

Почему у этого капа два пот и перхоть размазаны по телу?

- Этот товарищ?

- Да.

- А что, без него никак?

- А ведь незаменимых у нас нет.

- Для него нет.

Это говорят что-то обо мне. Но смотрят не на меня, а сквозь меня и больше в сторону роскошного обеда.

- Он что-то там сделал и «Минск» стоит. А до этого наши делали, делали, … а они пришли и всё стоит.

Я смотрел на толпу и не мог решить, кем мне сейчас нужно быть. Инженер-водолаз или перевёртыш-пролетарий, жаждущим подачки люмпенам из массы ИТР и рядовых завода, или грамотным независимым спецом. Я ладно, а есть ещё СУ, Попов, семья, будущее. Есть Валерий Попов. Вон стоит. Кантакузин присел от страха. У Попова очки скрывают глаза, но позу не убрать. Нет в нём барана среди баранов. Из СУ – строителя железнодорожных тупиков сделать гидротехническое предприятие небывалой на востоке СССР мощности. Вот мы успех на него и завалим. Дело то закончено. Премии, репортажи, а мы переживём в сторонке. Нужно ещё выяснить, что от меня хотят. Меня выслушали благосклонно. Перед ними был преданный партии люмпен. Зачем долдонить о технических решениях, поисках, смертельном риске от идиотов-проектировщиков? Они получат своё, а мы своё сделали. Сейчас всё это хорошо затоптал Алиев из РИМСКО.

- Ну, ну.

Донеслось от тройки в регалиях. Шайка качнулась и начала исчезать. Кап два высох, подрос. Все растворились по машинам и авианосцам. С улыбкой подошёл Попов.

- Под дурака всё сказал, но не по-дурацки.

- С кем поведёшься.

- От того и вши.

Я последний раз видел, как смеётся Попов. Набережная опустела. Катер пошёл на базу. В нашу мятую корму победно дышал и дымился «Минск». Для Владивостока и Дальзавода замаячила новая перспектива денег и рабочих мест. Всё оборвалось только через десять лет. После смерти Удовиченко завод разорвали по рукам, как жареную курицу. Обглоданные кости в завод не собрать.

«Минск» хитро продали в Корею. И не только авианосец, а ещё целую Цусиму. «Минск» вдруг стал аттракционом в порту Китая. Такой же «аттракцион» стоит вдоль нашей границы с миллионом «калашниковых». Также исчез «Варяг». Высокое начальство вальяжно пообещало оставить крейсер для музея судов и кораблей КТОФ. Мы подготовили место стоянки, провели электрокабеля, анкерные крепления швартовых, заплатили взятку груду зелёных. Но дачи, крузёры, алчность победили совесть. Прощай крейсер, прощай русский авианосец. Мы помним ракетный «Варяг», третий в рядах боевой славы империи. Ведь было двое Рудневых в истории морской славы.

«Неприятелю, каков бы он силён не был отнюдь не отдаваться, и в корысти ему ничего не оставлять». В 1737 году это сказано. В 1993 от этих слов отказались российские адмиралы.

Как велики потери и невозвратимо время. Остались в памяти люди. Одни за Родину отдали жизнь, другие за дачу отдали всё у Родины. Памятники героям и блага, присвоенные живыми, стоят в разных рядах человеческой совести и будущего.

Жизнь тогда и сейчас имеет свои казусы, несчастья и смешные частные моменты. Такое случилось на работах на причале для «Минска».

Был обед. Святое время дальзаводской особой тишины. Корифеи бензорезов, домкратов, кувалд насыщались комплексным обедом. Замасленная многослойная роба дымилась испарениями тел в тёплой столовой. Потом будет грохочущее домино. Проигрыш мог вызвать не только смех и подначки, но и заурядный инфаркт. Потом автобус – развалина благородный «Львив» доставит на рабместо элитную часть люмпенов к кувалде и бензорезу.

На вольготной площадке пирсов глубоководной набережной завода без присмотра осталась группа архаровцев ФЗО. Будете плакать, будете смеяться, но будете помнить этот злосчастный день до гробовой доски. История завода пополнится ещё одним результатом благородной шутки.

- Кнехт не по циркулю, великоват.

Бригадир подмигнул соратникам, и ударная часть люмпенов-шутников отправилась на обед.

После кефира, пирожков с котятами, футбола шапкой с чьей-то головы обеденное время ещё не завершилось.

- Эй, ФЗО. Бригадир не знает, как кнехт смахнуть, давнём.

Огромной литой махиной стоял гриб швартовой пушки. Гайки больше ведра размером, болт красовались резьбой, мастерством токаря легенды валов Дальзавода. Ни одну гайку не поставить на место, на другое место. Комплект! Всё это дико и глубоко ушло в бетон. Всё это сверху зажелезнили мастера Женьки Драгуна. Красавец кнехт плотоядно ждал швартов на шее «Минска».

- Эва, бригадир не может резануть. Братва, думай. Эти там, в домино, а мы здесь. И всё получилось.

Кнехт рухнул с пушки со стоном и дымом. Ни один технолог не изобретёт режим резки такой болванки, но это не имеет отношения к болванам ФЗО.

- Чё- то пусто как-то у нас, мужики.

Сказал бригадир.

- Работу сробили, но что-то не то. Где кнехт главного швартова, блин?

Гордо вышел вперёд будущий мастер судостроя. Вата из облезлых рукавов ещё дымилась. Обрывки рукавиц, мятые консервы защитных очков.

- Степаныч! Ты же сказал не по циркулю. Ну вот, а щас как?

- Это шутка была перед обедом. Шутка, шантропа.

- Какие могут быть шутки у шантропы, только дело. Помнишь ещё в войну ты, куда чёпы вбивал?

Хохот упал на крыши цехов и труб. Взлетели масляные голуби и чайки. С кепки Ильича упали вороны.

- Как сдавать участок, блин? Кнехт на место к завтрему, блин.

На заводе есть не только сварщики и резчики ФЗО, но и литейщики. Всё, что не может здравый смысл, может здоровый идиотизм. В ночь на дату сдачи участка на месте старой облезлой бандуры стоял новый сверкающий чёрным свежим лаком кнехт.

- Да, - сказал бригадир.

- Вот это сопляки. Разряд и все наши. Мы таких никудась не отдадим.

Сейчас такой квалификации в легендах Дальзавода нет. Последний голодный сварщик – мой бывший ученик свыкся уже с неуютным косогором морского кладбищенского приюта.

«Минск» смотрит на меня со страниц книги знаменитого вице-адмирала Приходько. Китайский порт стал неуютным прибежищем русскому гиганту. Аттракцион! Из «Минска»! Колесо обозрения из адмиральской дачи. Колесо истории из адмиральских крузёров и погон. Фонари под адмиральским иконостасом. И просто фонари …

 

 

 

ООО ПТФ "Корпус", генеральный спонсор проекта
© 2009 "Владивостоку 150 лет"
Дальний Восток: Владивосток, Хабаровск, Сахалин, Камчатка, Магадан, Благовещенск, Якутия.